Как Джефферсон, так и Гете выражали недовольство своего поколения наследием эпохи Просвещения и Французской революции. Они, наверное, сказали бы то же самое спустя сто пятьдесят лет и о наследии того великого обещания, Социального Государства, которое было впервые дано в имперской Германии обиженным и обездоленным и которое превратилось сегодня в "удел каждого" и легло непосильной ношей на тех, кто входит в ряды рабочей силы. Институты, системы, методики, в конце концов, отживают себя, как и товары, процессы и услуги. Так происходит, когда они достигают своих целей, и так происходит, когда им не удается достигнуть своих целей. Механизмы могут по-прежнему работать, но исходные предположения, лежащие в их основе, утрачивают свою актуальность. Так, например, случилось с демографическими предпосылками, которые лежали в основе здравоохранительных программ и пенсионных планов всех развитых стран последние сто лет. Тогда, действительно, разумное становится нелепостью, а блага недостатками.

Вместе с тем "революции", как стало понятно еще во времена Джефферсона, не являются панацеей. Их нельзя спрогнозировать, ими нельзя управлять, их невозможно контролировать. Они приводят к власти не тех людей. Их результаты — весьма прогнозируемо — оказываются прямой противоположностью их обещаниям. Всего через несколько лет после смерти Джефферсона в 1826 году великий анатом правительства и политики Алексис де Токвиль указал на то, что революции не разрушают тюрем старого режима, они их расширяют. Самым стойким наследием Французской революции, показал Токвиль, было укрепление как раз тех оков, что сковывали дореволюционную Францию: страна оказалась в руках никем не контролируемой и никому не подвластной бюрократии, а вся политическая, интеллектуальная, художественная и экономическая жизнь сосредоточилась в Париже.

Если вас интересует перевозки грузов, то железнодорожные перевозки то, что вам нужно.

Объявления: